Вопрос 1170

Вопрос

В детстве и юности очень любила творчество мужчин-Тигров. Почти всё прочитала у Пастернака, Герберта Уэллса и Оскара Уайльда. За последние несколько лет познакомилась с несколькими интересными людьми того же знака - с кем-то лично, у некоторых читала их статьи или книги или слушала лекции. Заметила, что многие из них постоянно обращаются к образу монарха. Например, Александр Дугин (1962) мечтает о государстве, которым будет править царь-жрец. Британский кельтолог Ким Маккон (Kim McCone, 1950) часто в своих статьях обращается к слову король в различных индо-европейских языках, а рабочее название его книги, которую он давно пишет, но не известно, опубликует ли "синдром Ромула". Ещё есть голландский историк-иранист Ваутер Хенкельман (Wouter Henkelman, 1974), который попутно занимается ставнительной мифологией: он проследил развитие образа короля от "Эпоса о Гильгамеше" до средневековых романов об Александре Македонском. Особенно его интересует мотив гордости человека, который желает добраться до рая (взлететь на небо) стать бессмертным, но ему это не удаётся. Он однажды сказал, что хочет написать книгу "Одиночество злого короля" (и добавил, что она будет частично автобиографической). Похожие мотивы встречаются и у О. Уайльда в сказках, у Герберта Уэллса есть похожая повесть "Страна Слепых". Откуда берётся эта очарованность образом монарха?

Нина Лесная · Ижевск