Вопрос 1849

Битва Империи и Тоталитарного двойника - это битва Давида и Голиафа. Голиаф - олицетворение тупой силы, попытка бесконечно наращивать массу и этой массой всех вокруг давить. Давид - всегда проныра и умница, ловко заманивающий Голиафа в западню. Голиаф - олицетворение всего привычного, родного, причём доведенного до абсолюта, Давид - новатор, нарушитель “ковенции” и, как и всякий новатор, вызывает недоверие. Симпатии в начале битвы всегда на стороне Двойника. “Давайте подчинимся Голиафу”, орут все подлецы и ретрограды мира. На стороне Давида пара-тройка тайных доброжелателей. Потом когда битва завершена и смердящий труп Голиафа валяется посреди Европы, все его былые болельщики начинают искать оправдания своей подлости и преданности очевидному чудовищу. Были и будут адвокаты у Наполеона, Карла XII, Фридриха II. Ничего плохого в этом нет, в конце концов “милость к падшим” никто не отменял. Я писал только о том, что сам народ носитель Тоталитарного безумия должен покаяться. Это нужно не Империи и не мировому сообществу, это нужно самому больному народу, иначе он из буйной формы сумасшествия переходит в вялую (посттоталитарная депрессия) и это очень-очень для него плохо